Тысяче человек показали Рокию. Эффекта не оказалось.

Самое цитируемое правило фандрайзинга: названный по имени ребёнок сильнее статистики. Репликация на 1004 участниках не нашла эффекта вообще.

Каждый, кто собирал деньги на благотворительность, рано усваивает один урок. Не говори, что голодают девятьсот тысяч человек. Скажи, что Рокии семь лет, она живёт в Мали, и твои деньги — это её еда.

У урока есть имя — эффект опознаваемой жертвы — и след, ведущий к Карен Дженни и Джорджу Лёвенштейну в 1997 год. Самую цитируемую свою демонстрацию он получил в 2007-м, когда Дебора Смолл, Лёвенштейн и Пол Слович провели серию экспериментов с настоящими деньгами и нашли кое-что более странное, чем сам эффект. Рассказ об искажении его не исправлял. Те, кому объясняли, что одинокий названный по имени ребёнок тянет за сердце сильнее статистики, просто давали Рокии меньше. Больше статистическим жертвам они давать не начинали. Объяснение искажения давало меньше благотворительности вообще, а не лучше нацеленную.

Результат по-настоящему неудобный, и отчасти поэтому он так хорошо разошёлся. Его цитируют в пособиях по фандрайзингу, в спорах об эффективном альтруизме, на семинарах по журналистской этике. Я сам ссылался на него в разговорах о том, как этот сайт должен описывать людей, которые на нём есть.

В 2023 году трое исследователей вернулись и проверили.

Что сделала репликация

Максимилиан Майер из Университетского колледжа Лондона вместе с Йик Чун Вонгом и Гиладом Фельдманом из Гонконгского университета опубликовал предрегистрированную репликацию с расширением в Collabra: Psychology. Они набрали 1004 участника из США, свернули исследования 1 и 3 оригинала в один дизайн и скрестили три способа подачи жертвы — названная, статистическая или обе сразу — с тем, рассказали человеку об искажении или нет.

Результат в их обозначениях: η² = .000, 95-процентный доверительный интервал [.000, .003]. По-человечески — эффекта опознаваемой жертвы нет. Не меньше, чем в 2007-м. Не в отдельных условиях. Ничего измеримого при размере выборки, которого хватало, чтобы поймать эффект величиной 0,012.

Не подтвердилось и снятие искажения, что логично: нельзя убрать то, чего нет.

Они шли в работу с подозрением. Прежде чем что-то запускать, они заново разобрали существующий метаанализ по теме — Ли и Фили 2016 года — робастными байесовскими методами, которые учитывают публикационное смещение. Пересчёт показал, что литература раздута: работы, находившие эффект, публиковались, а не находившие оставались в столе.

Часть, которую пропустит большинство

Авторы вписали ограничение в собственный абстракт, и оно серьёзное. Их участники жертвовали гипотетически. Смолл с коллегами в 2007-м платили людям за задание, а потом просили отдать реально заработанное.

Разница не мелкая. Деньги, которые действительно теряешь, ведут себя иначе, чем деньги на экране. Группа 2023 года говорит об этом прямо и зовёт провести мощную репликацию с настоящими пожертвованиями, оформленную как registered report и желательно вместе с теми, кто эффект и предложил. Последняя оговорка — прямая противоположность тону, в котором обычно идут споры о репликациях.

Значит, честное резюме не дотягивает до «эффект опознаваемой жертвы выдуман»: у утверждения, которое четверть века преподают как решённое, теперь есть один большой и хорошо сделанный тест против — и веская причина считать, что этот тест не последнее слово.

Нечувствительность к масштабу, и это хуже

Майер с коллегами предлагают другое прочтение. Может быть, люди никогда не давали больше одному названному ребёнку. Может быть, они не давали больше многим.

В такой формулировке лицо не побеждает цифру; наш отклик почти не меняется, единица там или девятьсот тысяч. Переверни эффект — и любопытный факт про рассказывание историй превращается в кое-что мрачнее, про форму человеческого внимания.

Я не знаю, какое прочтение верное. Сейчас этого не знает никто.

Что с этим делать

Немедленно — почти ничего, и это как раз то, что я сказал бы человеку с маленьким благотворительным проектом, который теперь гадает, не стоит ли вся его стратегия на пустоте.

Рассказывать историю одного человека по-прежнему правильно, по причинам, не имеющим отношения к психологии пожертвований. Так точнее. Цифра описывает состояние; человек описывает жизнь, и те, кому мы просим помочь на этой карте, остаются людьми независимо от того, приносит это больше денег или нет. Меняется другое: насколько уверенно можно говорить, что история работает лучше. Этой фразе теперь нужно «вероятно» впереди.

Есть привычка, которую стоит перенять у группы Майера, отдельно от того, что они нашли. Они заранее зарегистрировали свои ожидания, выложили данные и код, позвали авторов оригинала и написали о слабом месте собственного дизайна в абстракте, а не в четвёртом абзаце обсуждения. Чем бы эффект опознаваемой жертвы ни оказался, решать такие вопросы хочется именно так.

Источники: Maier, M., Wong, Y. C., & Feldman, G., "Revisiting and Rethinking the Identifiable Victim Effect: Replication and Extension of Small, Loewenstein, and Slovic (2007)", Collabra: Psychology 9(1), 2023, doi 10.1525/collabra.90203, данные и код на osf.io/n4jkh. Оригинал: Small, D. A., Loewenstein, G., & Slovic, P., "Sympathy and callousness", Organizational Behavior and Human Decision Processes, 2007. Пересчитанный метаанализ: Lee & Feeley, 2016. Прочитано 9 сентября 2026 года.

Эффект в том виде, в каком его обычно пересказывают, с цифрами из вторичной литературы, — в нашей более ранней статье Один ребёнок трогает сильнее восьми.